В последние годы много критических слов было сказано по поводу общественной действенности нашего кинематографа. Но, положа руку на сердце, спросим себя: какое влияние может оказывать на людей, восприимчивых зрителей, кино, поставленное таким образом, что интересы аудитории учитываются слабо, а то и вовсе игнорируются? Поставленное таким образом, что впору восстанавливать в своих правах – да простится автору словесный каламбур – демократичность киноискусства. Показательно в этом отношении высказывание теоретика кино Л. Рошаля, адресованное, правда, неигровому кинематографу:
“Мы просто-таки обязаны поставить наше искусство под контроль самого массового зрителя, введя в обиход нашей творческой жизни критерий зрительской оценки”.
Нами упомянут лишь один из участников кино-процесса – зритель. Но речь может и должна идти не только о нем. В защите социальных интересов нуждаются и сами создатели фильмов. Взять хотя бы вопрос об авторском праве или, заглядывая в недалекое будущее, проблемы тех кинематографистов, которые в условиях хозрасчета окажутся за штатом студий, в “творческом резерве”.
В плане демократизации кинематографической жизни у нас есть уже серьезные завоевания. Немало, однако, и нерешенных вопросов. Демократия характеризует не просто социальное действие, но именно взаимодействие, стиль совместной жизни людей прежде всего в рамках социальной иерархии. В своей “клеточке” совместная деятельность людей складывается по формуле: наше право, а ваша обязанность плюс ваше право, а наша обязанность. Демократизация означает прежде всего расширение прав и обязанностей у субъектов, располагающихся на более низких ступенях социальной дифференциации. К примеру, в рамках хозрасчета киностудия получает право самостоятельно распоряжаться своей продукцией, кинотеатры могут сами формировать свой репертуар, и т. д. Вектор демократизации, естественно, направлен сверху вниз.
Так вот, исходя из этих соображений, можно назвать два существенных изъяна в демократизации кинематографической жизни. Во-первых, делается чрезмерный акцент на первом звене упомянутой выше формулы социального взаимодействия. Порой демократизация и вовсе понимается как улица с односторонним движением – только к “нашему” дому, только как расширение “наших” прав и “ваших” обязанностей. Во-вторых, по фронту кинематографической жизни демократизация развертывается неравномерно, недостаточно широко. Пока она коснулась большей частью тех, кто поселился на верхних этажах кинематографического дома, в первую очередь режиссеров и продюсеров, больше других защитив их от “окружающей системы”. А вот кинопрокатчиков, а тем более зрителей, особенно сельских, она коснулась слабо, а то и вовсе не затронула.